Юша Могилкин

И мой вечер — тоже. )))

Кста, у коренных англичан и шотландцев до черта фамилий с окончанием на «он» и «ман».
Вывод: все их носители – евреи.

Зато Хазанов – осетин, а Петросян – армянин, а Долина – русская, вместе с Сечиным.

)))

Все, попал. )))
В смысле – приплыли. Оказывается я – еврей. )))

А все почему?
Да потому, что исконно русские фамилии: Вилкин, Собакин, Лаврушкин, Метелкин, Конкин, Елкин-Палкин, Коровкин, Соскин-Сосискин, Дыркин, Сорокин и даже Пупкин – на само деле – еврейские. )))

Наталья Евгеньевна, Вы – человек добрый и порядочный, живущий в мире навязанных Вам иллюзий, за которые готовы бороться до конца.
И я не могу стебаться над Вашими апофегмами так, как привык это делать в отношении тех, кто не обладает качествами, имеющимися у Вас.
Но если что – звиняйте и кирпичами в меня не кидайтесь, все равно оно бесполезно.

P.S. Выражение «Волков – галактический еврей» стопудово подчерпнуто Вами из вот этой бумажки, распространенной в Инете со всеми вытекающими из нее последствиями:



Интересно, если поинтересоваться у Волкова, он Вас вспомнит?

)))

Да, да (устало так), подтверждаю: я был всегда.

)))

Что-то наш местный шут в последнее время подувял. )))
Впрочем, оно и немудрено: трудно жить без ответной реакции на свои плоские хохмы, да и не подает никто за труды праведные.
Так скоро он совсем зачахнет с горя.
Видимо, через некоторое время, придется мне некролог писать…
А я этого дела очень не люблю.

)))

Я, например, ничего не взрываю: заснул – проснулся, зевнул — и дальше жить.

Почитайте «Мир одного дня» Фармера. Интересная штука. Как раз для таких, как Вы.

)))

Ах, сударыня, ну я же этот, как его?.. матерьялист, во!
Поэтому мне ли не знать, как появляются сверхновые в исполнении современных сочинителей.
Впрочем, не стану настаивать на своем мнении, подождем разъяснений автора.

)))

Ну, не, это все путенские «двойники» орудуют, и даже не стесняются публиковаться под номерами.
А где сам Солнцеликий?
А он очень сильно занят в моноспектаклях, почитывает своим фанатам стихи Лермонтова, Есенина и Дементьева:




Я готов поставить тельца против яйца, что все оно – обычная постановка.
Только полные профаны от театра могут поверить в то, что Путен действительно знаком с творчеством цитируемых им поэтов.

)))

Ну, супротив зарока не пойдешь.
А то получается, как в Японии: у них такой менталитет, что чем печальнее финал – тем оно правильнее: мы, вот, например, за Ромео с Джульеттой всегда ажно испереживаемся, а там такое – в порядке вещей.
Самураи потому что со своим менталитетом (по ихнему – «Бусидо»): «Жизнь, понимаешь ли, через смерть».

)))

Блин, сказал бы я тебе. )))
Но отложу как-нибудь на потом.
А за «слепенького» все-равно ответить придется: негоже так коварно «разводить» читателя.

)))

Какая-то сложная многоходовочка получается.
Значится, бот, зарегистрированный на сайте с.ру, заходит под присвоенным ему логином-паролем, отслеживает публикаторов, которые online и спамит их «личные сообщения»?

В принципе, написать такой скрипт – большого ума не нужно.

Но ежели Крафт-Чук такой сильно-могучий программист, которым он себя мнит, то побороть бота – для него пара пустяков.
Или, все-таки, нифига Крафт-Чук не бох, а так, – пена?

Там еще наличествует глюк, многократно озвученный рыдающим липцом: респонденты якобы блокируют сообщения от сплетника гришки.

Но я вот чего не понимаю: что вся эта босота так сильно уперлась в тамошнюю «личную переписку»? В конце концов существует электронная почта, телеграф, телефон и прочие коммуникационные штуки.
Но – нет, вместо того, чтобы пойти другим путем, оне будут сто пятьсот раз мусолить местечковую проблему, скулить и жаловаться.

)))

А кто не слеп? Оглянись вокруг — где зрячие-то? По пальцам пересчитать можно.

)))

В «Собрании народных песен П. В. Киреевского» есть очень интересная былина, называется «Илья Муромец и Жидовин»:

«Под славным городом под Киевом,
На тех на степях на Цицарскиих,
Под славным городом под Киевом,
Стояла застава богатырская.
На заставе атаман был Илья Муромец,
Податаманье был Добрыня Никитич млад,
Есаул Алеша Поповский сын,
Еще был у них Гришка Боярский сын,
Был у них Васька Долгополой.
Все были братцы в разъездьице:
Гришка Боярский в те пор кравчим жил,
Алеша Попович ездил в Киев-град,
Илья Муромец был в чистом поле,
Спал в белом шатре,
Добрыня Никитич ездил ко синю морю,
Ко синю морю ездил за охотою,
За той ли за охотой за молодецкою,
На охоте стрелять гусей, лебедей.
Едет Добрыня из чиста поля,
В чистом поле увидел ископоть великую,
Ископоть велика — полпечи.
учал он ископоть досматривать:
— Еще что же то за богатырь ехал?
Из этой земли из Жидовския
Проехал Жидовин могуч богатырь
На эти степи Цицарския!
Приехал Добрыня в стольный Киев-град,
Прибирал свою братию приборную:
— Ой вы гой еси, братцы-ребятушки!
Мы что на заставушке устояли.
Что на заставушке углядели?
Мимо нашу заставу богатырь ехал!
Собирались они на заставу богатырскую.
Стали думу крепкую думати:
Кому ехать за нахвальщиком?
Положили на Ваську Долгополого.
Говорит большой богатырь Илья Муромец,
Свет атаман сын Иванович:
— Неладно, ребятушки, положили;
У Васьки полы долгия,
По земле ходит Васька — заплетается,
На бою на драке заплетется,
Погинет Васька по-напрасному.
Положили на Гришку на Боярского:
Гришке ехать за нахвальщиком,
Настигать нахвальщика в чистом поле.
Говорит большой богатырь Илья Муромец,
Свет атаман сын Иванович:
— Неладно, ребятушки, удумали,
Гришка рода боярского:
Боярские роды хвастливые,
На бою-драке призахвастается,
Погинет Гришка по-напрасному.
Положились на Алешу на Поповича:
Алешке ехать за нахвальщиком,
Настигать нахвальщика в чистом поле,
Побить нахвальщика на чистом поле.
Говорит большой богатырь Илья Муромец,
Свет атаман сын Иванович:
— Неладно, ребятушки, положили:
Алешинька рода поповского,
Поповские глаза завидущие,
Поповские руки загребущие,
Увидит Алеша на нахвальщике
Много злата, серебра,-
Злату Алеша позавидует,
Погинет Алеша по-напрасному.
Положили на Добрыню Никитича:
Добрынюшке ехать за нахвальщиком,
Настигать нахвальщика в чистом поле,
Побить нахвальщика на чистом поле,
По плеч отсечь буйну голову,
Повезти на заставу богатырскую.
Добрыня того не отпирается.
Походит Добрыня на конюший двор,
Имает Добрыня добра коня,
Уздает в уздечку тесмянную.
Седлает в седелышко черкеское,
В тороках вяжет палицу боевую,
Она свесом та палица девяносто пуд,
На бедры берет саблю вострую,
В руки берет плеть шелковую,
Поезжает на гору Сорочинскую.
Посмотрел из трубочки серебряной:
Увидел на поле чернизину;
Поехал прямо на чернизину,
Кричал зычным, звонким голосом:
— Вор, собака, нахвальщина!
Зачем нашу заставу проезжаешь,
Атаману Илье Муромцу не бьешь челом?
Податаману Добрыне Никитичу?
Есаулу Алеше в казну не кладешь
На всю нашу братию наборную?
Учул нахвальщина зычен голос,
Поворачивал нахвальщина добра коня,
Попущал на Добрыню Никитича.
Сыра мать-земля всколебалася,
Из озер вода выливалася,
Под Добрыней конь на коленца пал.
Добрыня Никитич млад
Господу Богу возмолится
И Мати Пресвятой Богородице:
— Унеси, Господи, от нахвальщика.
Под Добрыней конь посправился,
Уехал на заставу богатырскую.
Илья Муромец встречает его
Со братиею со приборною.
Сказывает Добрыня Никитич млад:
— Как выехал на гору Сорочинскую,
Посмотрел из трубочки серебряной,
Увидел на поле чернизину,
Поехал прямо на чернизину,
Кричал громким, зычным голосом:
»Вор, собака, нахвальщина!
Зачем ты нашу заставу проезжаешь,
Атаману Илье Муромцу не бьешь челом?
Податаманью Добрыне Никитичу?
Есаулу Алеше в казну не кладешь
На всю нашу братью на приборную?"
Услышал вор-нахвальщина зычен голос,
Поворачивал нахвальщина добра коня,
Попущал на меня, добра молодца:
Сыра мать-земля всколыбалася,
Из озер вода выливалася,
Подо мною конь на коленца пал.
Тут я Господу Богу взмолился:
«Унеси меня, Господи, от нахвальщика!»
Подо мной тут конь посправился,
Уехал я от нахвальщика
И приехал сюда, на заставу богатырскую.
Говорит Илья Муромец:
— Больше некем замениться,
Видно, ехать атаману самому!
Походит Илья на конюший двор,
Имает Илья добра коня,
Уздает в уздечку тесмянную,
Седлает в седелышко черкаское,
В торока вяжет палицу боёвую,
Она свесом та палица девяноста пуд,
На бедры берет саблю вострую,
Во руки берет плеть шелковую,
Поезжает на гору Сорочинскую;
Посмотрел из кулака молодецкого,
Увидел на поле чернизину,
Поехал прямо на чернизину,
Вскричал зычным, громким голосом:
— Вор, собака, нахвальщина!
Зачем нашу заставу проезжаешь,-
Мне, атаману Илье Муромцу, челом не бьешь?
Податаманью Добрыне Никитичу?
Есаулу Алеше в казну не кладешь
На всю нашу братью наборную?
Услышал вор-нахвальщина зычен голос,
Поворачивал нахвальщина добра коня,
Попущал на Илью Муромца.
Илья Муромец не удробился.
Съехался Илья с нахвальщиком:
Впервые палками ударились,-
У палок цевья отломалися,
Друг дружку не ранили;
Саблями вострыми ударились,-
Востры сабли приломалися,
Друг дружку не ранили;
Вострыми копьями кололись,-
Друг дружку не ранили;
Бились, дрались рукопашным боем,
Бились, дрались день до вечера,
С вечера бьются до полуночи,
Со полуночи бьются до бела света.
Махнет Илейко ручкой правою,-
Поскользит у Илейка ножка левая,
Пал Илья на сыру землю;
Сел нахвальщина на белы груди,
Вынимал чинжалищё булатное,
Хочет вспороть груди белыя,
Хочет закрыть очи ясныя,
По плеч отсечь буйну голову.
Еще стал нахвальщина наговаривать:
— Старый ты старик, старый, матерый!
Зачем ты ездишь на чисто поле?
Будто некем тебе, старику, замениться?
Ты поставил бы себе келейку
При той путе — при дороженьке,
Сбирал бы ты, старик, во келейку,
Тут бы, старик, сыт-питанён был.
Лежит Илья под богатырем,
Говорит Илья таково слово:
— Да неладно у святых отцёв написано,
Не ладно у апостолов удумано,
Написано было у святых отцёв,
Удумано было у апостолов:
«Не бывать Илье в чистом поле убитому»,
А теперь Илья под богатырем!
Лежучи у Ильи втрое силы прибыло:
Махнет нахвальщику в белы груди,
Вышибал выше дерева жарового,
Пал нахвальщина на сыру землю,
В сыру землю ушел допояс,
Вскочил Илья на развы ноги,
Сел нахвальщине на белы груди.
Недосуг Илюхе много спрашивать,-
Скоро спорол груди белыя,
Скоро затырил очи ясныя,
По плеч отсек буйну голову,
Воткнул на копье на булатное,
Повез на заставу богатырскую.
Добрыня Никитич встречает Илью Муромца
Со своей братьей приборною.
Илья бросил голову о сыру землю,
При своей братье похваляется:
— Ездил во поле тридцать лет,-
Экого чуда не наезживал!"

*
Весьма и весьма характерное народное произведение.

)))

Я все расшифровал.
Это повесть об мужчине, который поцеловал толстую женщину в попу, а женщина, в виде благодарности, так могуче пукнула, что родилась сверхновая звезда.

)))

В классическом варианте песня тоже звучит не кисло:


Сколько себя помню, у меня ее и деды напевали и тятенька, да и я сам бывает, как затяну громовым басом:

"Выпьем за Родину, выпьем за Сталина,
Выпьем и снова нальем!",

что аж у канадского гришки липца в животе ойкает и желудок от страха расстраивается.

Потому, что настоящая Русская Поэзия — она такая, могучая, не то, что всякие жидовские крендельки.

)))

Бедный липец. Он же помрет от зависти.

)))

Ну, да, конечно-конечно, как же без этого. )))

А насчет «изменений» – я, пожалуй, промолчу.

)))

О, вон оно как… А мужики-то не знали… )))
Только, это, смотрю: здесь Вы никому ничего из своих мыслей навязать так и не смогли.
Причина?

)))

)))

«Волков — ортодоксальный еврей».
Все, вердикт вынесен, отлично. ))) Но доказательства ортодоксальности — в студию. )))

P.S.
Интересно, а кто я такой – по Вашему восприятию?

)))

Печалька. )))
Пушкин и Дюма – два совершенно разных человека.
Это аксиома.
Аксиомы не доказывают по причине абсурдности обратного.
Да и вообще, истина – тоже не доказывается, доказывается обратное.
А обратное доказать невозможно в силу его нелепости, поскольку факты – есть факты, а выдумки – всего лишь выдумки.

Впрочем, каждый, кому нравятся псевдо-сентенции таблоидов типа «Экспресс-газеты», раздутые впоследствии всякими Интернет-шарлатанами – имеет полное право быть уверенным в истинности навязанных заблуждений.

)))

Абстрагируйтесь, плизз, от материнского инстинкта и, все-таки, скажите: почему именно Калининград, а не Москва и ближайшее Подмосковье?
В нарушение существующих законов, опять-таки.

)))